Он посмотрел в окно, где мерцали огни небоскреба, в котором размещался токийский муниципалитет… Акико Мошидзуки питала к нему поистине материнские чувства и часто расспрашивала его о развлечениях.

— Так это садомазо?..

— М-да… с недавних пор я понял, что в них есть свой кайф.

— А ты пользуешься плеткой?

— Нет, конечно нет. Вовсе не обязательно подвергаться физическим истязаниям, достаточно и на словах…

— То есть ты хочешь отыграться за Маки?

— Нуда, разумеется.

Появилась девушка. Барышни из клубов носили, как правило, костюмы или платья. Среди них не было ни одной в свитере или джинсах — клиентам нравились только стильные девчонки. Но правильно носить костюм умели лишь немногие.

Эта барышня была одета в розовый. Она оказалась очень худой и мрачной. Мукаи предложил ей стакан пива, и она осушила его одним глотком, не проронив ни слова.

Сначала он отправил ее в душ, потом связал, усадил на диван и раздвинул ей бедра. Мукаи нравилось беседовать с девушками в таких позах. Некоторые стеснялись, другие не очень, но ему нравились и те и другие. Мукаи вообще любил, чтобы женщина оказывалась перед ним в жалком и унизительном положении. Он презрительно оглядывал их, трогал и в конце концов кончал им в рот или в кулак.

— И как давно ты этим занимаешься?

— Садомазо?

— А чем же еще?

— Два года.

— Сплошная извращенность, да?

— Это уж точно.

— А что было самое-самое?

— У клиентов?

— Ну да.

— Была у меня одна такая… Хотела бы забыть, да никак не могу. Женщина…

— Женщина?

— Угу. Ну, скорее девица. Странная какая-то.

— Извращенна?

— Лесбиянка. Хотя… Она сказала, что может слышать сигналы, которые передаются по проводам.